Десять писем. Часть II. Письмо седьмое

Бернвиль, 19 апреля, 1959г.
Дорогая Кэт!
До сих пор меня приводит в трепет твое письмо. Неужели возможно такое извращение. Правда, из рассказов Элли я знаю об этом, но до сих пор я не принимала это близко к сердцу. Все это было где-то там, с кем-то, и как говорит Элли лишь теоретически я себе это представляла. А здесь ты! Даже не вериться, хотя очень и очень интересно!
Ничего не говоря о твоем письме, само собой разумеется, я расспрашивала Элли об этом, так, вообще. Она сказала, что да, есть девушки, которые испытывают при этом наслаждение и боль, а другие никакой боли только наслаждение. А есть и такие, которые только этим путем и достигают оргазма. Но такие девушки встречаются редко. Сама Элли в полной мере к нему ни какой особой симпатии не имеет. Вот все, что я узнала от нее.
Я тоже такой наклонности у себя не замечала. Да мне и в голову никогда не приходило, чтобы Боб или Дик или еще кто-нибудь брал меня в задницу! Стыд какой! Правда, это очень, как бы выразиться, пикантно, что ли, конечно в этом есть что-то. Какая-то острота. Но мне кажется, что я не испытывала бы наслаждение при этом. Даже не знаю. . . Но, во всяком случае, очень удивилась, узнав, что ты с Джоном делала и делаешь это. . . и при этом с "терпким наслаждением", как ты пишешь. Как это?
Милая Кэт, я прямо не знаю, что и сказать. . . Но ты пиши. И как всегда с деталями. Как ты лежала при этом. На спине, на животе или на боку. Или еще как. Пиши ничего не опуская.
Все может быть и со мной, как и кто может знать. . . Вот Дик, например, любит лизать до безумия мои голые ягодицы, засунув руки в мои трусики. Может это тоже прелюдия. К тому же что и у тебя. . . Помнишь, ты мне говорила, что Джон любил возиться с твоими ягодицами уже на второй день знакомства с тобой. Теперь я буду внимательнее присматриваться к ласкам Дика, да и у Боба, когда он приедет.
Кстати, Боб обещал скоро навестить меня, спрашивал, не передумала ли я стать его женой. Он ведет переговоры с моими родителями о свадьбе. Скорей бы уж!
Дик меня уже упрашивал. . . Понимаешь. Но конечно не так, как тебя Джон. . . Уже два раза я ему сделала пальцы мокрыми. . . Один раз стоя под деревом, а другой раз прямо у нас в коридоре, в одном его темном углу. . . И кажется было слаже чем у Элли. . .
Представь себе, Дик совсем мальчик, но если бы ты знала, какой он страстный и развитый в этом отношении! Прямо удивительно! И какой-то очень нежный! И настойчивый! Прямо до упрямства. И он очень много знает и понимает. Правда, об этом мы с ним никогда не разговариваем, а всегда возимся молча.
Первый раз, когда мы с ним стояли в моем укромном уголке в саду, он долго целовал меня и, крепко удерживая мою руку своей, водил мою руку спереди своих брюк. . . Понимаешь. Я прямо не знала, . . .

что делать. . . Я отдергивала, конечно, свою руку, но он такой настойчивый! Такой упрямый! И кажется сильней меня. В конце концов, я сделала вид, что я совсем забыла о своей руке и занялась его губами. . . Но. . . Но, как бы тебе Кэт, это рассказать. . . Не отрывая своих губ от моих, Дик взял мою руку за запястье и медленно начал водить возле своего живота. . . И вдруг!. . Я почувствовала рукой, что он у него совсем голый! Он уже успел вытащить его из своих брюк! Но руку я уже не отдернула, хотя и не делала ею никаких движений. Он сам водил мою безвольную руку вокруг своего. . .
В это время я уже была совершенно мокрая там и почти не отталкивала Дика, когда он, прижал меня спиной к дереву и понемногу приподняв мне платье, принялся делать движения такие, как при совокуплении. Понимаешь. Я стояла, раздвинув ноги и даже слегка выдвинув свой живот. Конечно, через свои тонкие трусики, я очень хорошо чувствовала его член. Было очень хорошо, но я не кончила. А он, да. . . Мне на ногу. А уже после этого я дала ему залезть рукой мне в трусики и почти сразу кончила ему в руку. . . Не знаю, но может быть у меня с ним произойдет что-нибудь большее. . .
Об этом я еще напишу тебе. Элли знает о наших с Диком приятельских отношениях, (но конечно, ничего о половых) и одобряет их.
Вот пока все. Пиши и ты все.
Посылаю тебе записки того же Анри Ландаля, которые я уже почти все не отрываясь прочитала и переписала для тебя. Потрясающе интересно! Напиши свои впечатления!
Твоя Мэг. ПЕСНЯ СКЕЛЕТА.
(Записки Анри Ландаля). Злой рок? Роковая судьба? Моя ошибка? Случайность?. . . Не знаю. Надо разобраться. Запишу и продумаю все по порядку.
Итак, в чем же суть?
Песня скелета!
Да, где-то в ней заключена вся трагедия! Но все по порядку. . .
Итак, после драмы в таинственном особняке в Марселе прошло уже больше месяца. И почти две недели, как я в Токио, куда вели и влекли меня нити моего дела. Время это, как будто не прошло даром и мне удалось кое-что нащупать. Да, безусловно, нити вели в эту "контору". Если бы розыски пришлось начинать сызнова, я все равно не миновал этой подозрительной, и не менее таинственной, чем особняк в Марселе, "конторы". На одной из тихих улиц Токио, неподалеку от центра, стоит на вид ничем не привлекательный, четырехэтажный дом европейского типа постройки. Надписи на японском и английском языках гласят, что здесь помещается "Контора по вербовке рабочих в страны Южной Америки". Иногда около дома и в самом доме царит необыкновенное оживление - подъезжают автомобили, рикши, толпятся группы мужчин и женщин, многочисленные носильщики и курьеры снуют взад и вперед. Иногда же дом как бы вымирает и по целым неделям, как утверждают, никто не тревожит солидного, огромного роста швейцара - японца с вежливой улыбкой объясняющего, что "контора" временно не работает.
- Тяжелые времена, - вздыхает он, - никто не хочет ехать за океан.
Владельца "конторы" никто и никогда не видел. Среди же населения проскальзывали не совсем . . .

приятные слухи. Говорили, что немало людей исчезало в этом доме, так никуда и не приехав после вербовки. Многие политические руководители, лидеры прогрессивных направлений и течений приглашались в "контору", а затем бесследно исчезали. Особенно настойчивым в их розысках показывали договоры, скрепленные их подписями, с указанием даже названия какой-либо Южно-Американской страны, но и только. Люди же исчезали бесследно. Полиция пыталась было сунуть туда нос, но кроме нескольких служащих, в прошлом уголовников и бандитов, ничего подозрительного не нашла. А потом чья-то влиятельная рука отбила всякую охоту полиции за этим домом и последняя, казалось, утратила всякий интерес к нему. Но кое-кто все-таки интересовался этой "конторой". И первым среди них, по-видимому, был я. Но действовал я как будто весьма осторожно. Путем всевозможных ухищрений мне удалось установить контакт с одним из служащих "регистратуры" этой "конторы".
И вот 13 апреля. . . 13-го?. . . Безусловно совпадение! И ничего больше!
В тот вечер, 13 апреля, должна была состоятся моя встреча с этим служащим таинственной "конторы" в одном из предложенных им кафе. Последнее, на мой взгляд, ничем не отличалось от десятков подобных заведений, привлекавших посетителей небольшим оркестром, дивертисментом, набором пошлых эстрадных номеров и обязательно стриптизом.
Вдвоем со своей спутницей мы заняли расположенный недалеко от эстрады . . .
столик, полускрытый деревянными панно с вырезанными на нем драконами и удобно свисавшей портьерой.
Не без удовольствия подметил я восхищенные взгляды мужчин, с интересом рассматривавших мою спутницу при нашем проходе через зал и пытавшихся бросить на нее довольно откровенные и оценивающие взгляды и тогда, когда мы уселись за столик
На ней было ярко-красное платье с глубоким вырезом на груди. Платье едва-едва прикрывало соски ее маленьких, но упругих, изящных грудок. Черную меховую накидку она небрежно набросила на спинку соседнего стула.
К нам подбежал маленький юркий японец в белоснежном полотняном костюме и с угодливой улыбкой стал выжидать. Посоветовавшись со мной моя спутница заказала коктейль и фрукты. Услыхав от моей "европеянки" чистейшую японскую речь, японец склонился чуть ли не до земли и мгновенно исчез.
Кажется, в эту минуту я заметил легкое колебание портьеры, отделявшей наш столик от центральной части зала. Мне даже показалось, что кто-то подошел к ней с той стороны. Особого внимания, однако, я на это не обратил. Моя ошибка? Может быть. . .
Между мной и моей спутницей. . . Даже здесь, в своих абсолютно секретных записках я не буду называть ее имени. Все может быть! Да и вообще записки. . . Нет! Без них мне не обойтись! Так, между нами вновь завязался оживленный разговор, изредка прерываемый приходом официанта-японца. Она вновь выразила сомнение в приходе "его" на свидание со мной. Я успокоил ее, сказав, что помимо уже известных ей компроментирующих "его" материалов я успел добыть еще новые, касающиеся уголовных дел "этого типа". Высказав опасения о возможности какой-либо западни под видом свидания, она спросила имя "этого типа". Я сказал, но тот час вспомнил свое недавнее сомнение, и новь твердо спросил ее, знает ли она "его". И вновь она стала отрицать. И я верил и не верил ей. И от своего же бессилия разгадать ее, зверел. . . .

Когда она сказала, что нашу связь можно если не разорвать, то "разрезать", я не выдержал и, совсем не помня себя и не понимая ее слов, залепил ей пощечину и обругал ее. А через пол минуты я был, как обычно, вознагражден страстным поцелуем. В это время началось ревю и мы, посасывая через соломинку коктейль, принялись наблюдать за сценой. В этом месте Хаяси прервал чтение письма и взглянул на машинистку.
- Амина, подайте мне папку "Серия Е", "24-В".
Через минуту секретарь вернулась из соседней комнаты и передала шефу синюю папку с указанным грифом.
- В этом седьмом письме произведите некоторую замену.
- Слушаю.
Запись этой беседы в письме замените записью этой же беседы Мацурами. Она, вне всякого сомнения, и полнее и точнее, подлинник оставим, разумеется без изменения, а копия мне нужна поточнее и пояснее.
- Слушаю.
- Сейчас я вам их передам. . . Вот только еще раз просмотрю сам.
Хаяси открыл нужную папку, нашел нужную страницу из донесения агента и принялся читать. Записки Мацурами.
Ришар Что-то тихо говорит Вамп. Вамп передает заказ Химота. Он уходит.
В. - Ты думаешь, что он придет?
Р. - Безусловно! Ну, кто же откажется от такой кучи денег?
В. - А если это ловушка и там заплатят больше?
Р. - Не волнуйся дорогая. У меня есть еще один козырь.
В. - Какой?
Р. - Небольшое ограбление и парочка-другая убийств, произведенных этим типом. Его ищет вся полиция Японии.
В. - У тебя есть данные?
Р. - Самые полные и со всеми подробностями. За эти бумажки он будет наш со всеми своими потрохами (хлопает себя по карману). - Ну, а если я почувствую ловушку. . . (он сжал пальцы в кулаки)
В. - Успокойся, милый. Я думаю, что все будет хорошо. А как тебе удалось добыть эти сведения? Это было очень трудно?
Р. - Да,. . пришлось поработать. Ну, и помогли. Не даром же наши люди киснут в этой дыре десятки лет!
В. - Однако, ваша контора на высоте. . . А как зовут этого типа?
Р. - Касамура. Но я имею сведения, что его зовут. . . Хаяси ( Р. наклоняется к лицу В. ) - Ты его знаешь?(В. молчит и наклоняет голову) - Ну?(Р. хватает ее за плечи)
В. - Ты мне делаешь больно.
Р. - Ладно, потом поговорим. . . (Он отпустил ее, а потом вдруг ударил кулаком по столу) - Ты мне ответишь на мой вопрос или нет? Дрянь! Учти, тебе прийдется с ним разговаривать и если ты что-нибудь схитришь. . . Это тебе не Марсель!
В. - Я не знаю того, о ком ты говоришь. . . А если ты мне не доверяешь, то зачем втянул в это дело? Зачем ты меня таскаешь с собой? И разве я плохо на тебя работаю? Ты обращаешься со мной как с проституткой, а утверждаешь, что любишь меня. Ты холодное и расчетливое животное, а я из-за тебя между двух огней. Немцы мне не простят измены, а ты заставляешь меня идти навстречу всяким опасностям. А теперь японцы. . . Только их мне не хватало. Ты взвалил на меня непосильную ношу.
Р. - Ничего. Вы женщины, выносливые. . . кобылы.
В. - Послушай. . .
Р. - Ладно, не будем . . .

ссориться. Ведь мы нужны друг другу и черт связал нас крепкой веревочкой. Ее трудно разорвать. . .
В. - Зато ее можно разрезать. . . (Р. вновь ударил кулаком по столу).
Р. - Ты знаешь, что в любую минуту можешь умереть?
В. - Ну и что? Я этого боюсь меньше всего. Этим меня не запугаешь! Ты уже пытался раз это сделать. (Она смеется ему в лицо).
Р. - Дрянь! (Р. сильно ударил ее по лицу). - Гадина! Эти твои штучки не доведут до добра! (Он опять схватил стул и сел). - Ладно, здесь не место. Мы еще с тобой поговорим! (В. улыбнулась, пододвинулась к Р., подставила ему другую щеку, но сразу обхватила его шею и впилась в его губы поцелуем. Через минуту Р. отталкивает ее). - Сумашедшая, нашла место! Нет, ты определенно взбесилась! (Р. Погладил ее по груди). - Ты определенно играешь с огнем! Но знай. . . (Дальше не слышно, играет музыка). * * * Хаяси изъял из папки эту просмотренную им только что запись и положил ее на прочитанные листки письма.
- Да, так. - сказал он. - В копии замените беседу этой записью. Она точна, а именно это мне и понадобится. Дальше. По возможности замените и сохраните стиль записок Ришара. Выкиньте букву "Р", то есть Ришар, а Вамп замените подлинным ее именем. . . Впрочем, нет! Оно известно только мне. Хот я. . . Теперь возможно. . . Нет, оставьте стиль Жерара Ришара - "она".
- Слушаю, - сказала машинистка.
- Хорошо, посмотрим дальше.
Хаяси вновь углубился в чтение записок Анри Ландаля. * * * Песня скелета. . . . В это время началось ревю и мы, посасывая через соломинки коктейль, принялись наблюдать за сценой.
- Смотри - воскликнула она.
Занавес маленькой эстрады . . .
раздвинулся. На сцене, декорировенной под джунгли, играл небольшой негритянский оркестр. Негры старались изо всех сил извлечь из своих инструментов самые громкие и пронзительные звуки. Они были совершенно голые, не считая колец браслетов, разных побрякушек на руках, ногах и узкой, свободно свисавшей повязки на бедрах, которая при малейшем движении действительно открывала их огромные половые члены. Публика восторженно захлопала, засвистала. Послышался женский свист и визг. Оркестранты все убыстряли темп и вот на эстраду вырвались три молоденькие негритянки, потом девочки, совершенно голые, и закружились в бешенном танце. Публика неистовала. От свиста, криков, хлопков, казалось, обрушится потолок. А гибкие фигурки танцовщиц мелькали на сцене, выбивая босыми ногами бешенную чечетку. И вдруг оркестр смолк. Свет потух и только два мощных прожектора образовали на сцене сверкающий круг. Негритянок уже не было. Мысли моей спутницы, между тем, приняли весьма чувствительный оттенок и она, вплотную подвинувшись ко мне и незаметно поглаживая под столом мой половой орган, принялась рассказывать о связях своих подруг и знакомых из общества с неграми и даже высказывала совершенно откровенно свое желание удовлетворить похоть с одним из них, да еще в моем присутствии! Кое-что в ее болтовне было интересно и волнующе, но ее мысль о любви втроем, да еще с негром, мне совершенно не импонировала. Она была возбуждена, нервно мяла под столом мой полунапряженный член и готова была отдаться мне . . .

тут же и в любой позе. Однако к этому я не был расположен. . . * * * Хаяси вновь прервал чтение письма, порылся в папке с донесениями агента Мацурами и, вынув несколько листков, принялся их просматривать. * * * Записки Мацурами. В. - Знаешь у них половые органы очень велики. . .
Р. - Откуда ты знаешь?
В. - Моя подруга рассказывала. . . Да вот сам погляди! Второй справа. Видишь? Какой изогнутый, длинный. . . А когда встанет. . . А? Представляешь? Этих негров можно иметь за деньги. После окончания ревю женщины берут их нарасхват. А вот, попозже, ночью, когда здесь останется изысканная публика будут специально продавать билеты на их коронный номер.
Р. - Что за номер?
В. - О, это потрясающе! Они будут исполнять танец живота. Шесть мужчин и три женщины. А потом они совокупляются прямо на сцене. Но так как женщин вдвое меньше чем мужчин, то негры дерутся за обладание ими и дерутся самым настоящим образом, до крови, до увечий, до полной потери возможности сопротивляться победителям. О, ты бы видел!. . .
Р. - Интересно. . .
В. - Подружка рассказывала, что она под негром два, а то и три раза кончила. . . А с мужем никогда не было больше одного раза. . .
Р. - Не понимаю. . .
В. - Погоди! А Мэри. . . Помнишь, та что я тебя с ней знакомила позавчера?
Р. - Маленькая, Элегантная такая?
В. - Да, да! Так вот, она с мужем взяли после ревю к себе негра.
Р. - С мужем?
В. - Ну, да. Так вот, она кончила под негром три раза, а потом еще под мужем один раз.
Р. - А муж?
В. - Он стоял и смотрел на них.
Р. - Гм. . .
В. - Говорят, что это очень возбуждает.
Р. - Кого?
В. - И женщину и мужчину. Мэри, например, говорит об особенной двойной сладости при совокуплении с одним под взглядом другого. И ее муж был очень возбужден и тут же при негре взял ее. . .
Р. - Да. . .
В. - Знаешь, что? Давай после свидания с "ним" возьмем того, что сидит вторым справа. . . А? Я побуду с ним, а ты посмотришь. . . А потом. . . ты меня. . . А почему у тебя не стоит?. .
Р. - Я думаю о другом. * * * - В этом месте тоже сделайте заметку, - сказал Хаяси, передавая машинистке просмотренные листки донесения агента Мацурами.
- У него точность магнитофонная! Да и ловкость обезьяны!
Хаяси снова взялся за записки Анри Ландаля по письму Мэг. * * * Песня скелета. . . . Однако к этому я не был расположен. Меня занимала мысль о значительном запоздании "его". Кроме того, я заметил новое легкое покачивание портьеры, как будто кто-то стоял за ней и пошевелился. Я решил понаблюдать за портьерой. . . Но здесь мое внимание привлекла сцена. И даже моя спутница заинтересовалась необычностью постановки, оставила меня в покое и, не отрываясь смотрела на сцену. Музыка играла что-то тянущее и очень волнующее. И вдруг на сцене в центре круга, образованного прожекторами, возникла фигура, фигура необыкновенно худой, черной и совершенно обнаженной женщины. Ее тело было разрисовано под кости скелета и производило жуткое впечатление. Казалось, скелет, стоит на сцене, подрагивая в такт музыке. Внезапно фигура заговорила. . . .

Ее низкий и хрипловатый речитатив, усиленный микрофоном, проникал в мозг так, что захватывало дыхание и какими-то спазмами сжимали горло. . . В зале была мертвая тишина и только голос: невероятный, проникающий в каждую клетку, наполнял все вокруг. Она пела, если это можно назвать песней, о Хиросиме:
Сожженый ветер.
Миллионы трупов
Развеет пеплом
По всей вселенной. . .
Пока не поздно
Молитесь люди
И гордо ждите
Мгновнья смерти. . .
От слов и исполнения веяло ужасом. Прожектора померкли, и тело артистки засветилось мертвенными отблесками. Одинокий женский крик слегка заглушил начало новых строк:
От звездной вспышки
Планеты рухнут
И пламя ада
Сойдет на землю
Лишь холод смерти
Остудит душу!
Пока не поздно
Молитесь, люди. . .
Женщина извивалась в такт музыке и словам. . . и вдруг рухнула на пол безжизненной грудой костей. . . Вот и все, что я помню. В этот момент я чувствовал какое-то смутное беспокойство, щемящую сердце тревогу. . . Как в тумане всплывает у меня в памяти тот момент, когда кости скелета рушились. . . Да, именно тогда своим боковым зрением я, как будто, заметил плавное движение портьеры и какую-то тень. . . А может быть мне все это почудилось? Однако я сделал в тот миг какое-то сильное, инстинктивное движение в сторону и тотчас ощутил невиданный, режущий толчок в спину, странный такой толчок. . . И будто еще сверкнул яркий луч и тот час погас. Наступила ночь. . . Да, ничего больше моя память не сохранила. * * * Хаяси слегка постукивая пальцами по этим, прочитанным до конца запискам Анри Ландаля, что-то обдумывал.
- Амина, не припомните ли вы, в какой серии находится перехваченное нами донесение Августа Крюге? Кличка, помнится, "Желтый".
- . . .
Серия "А".
- Найдите, пожалуйста.
Спустя пару минут Хаяси, перелистав несколько страниц в принесенных Аминой донесениях "Желтого" и найдя нужное место, принялся тщательно его просматривать. Донесения Крюге/Желтого. . . . 13 апреля . . .
. . . Моя парочка прекратила болтовню и уставилась на сцену.
Японец за портьерой продолжает следить за моей парой и что-то записывает.
Феерия со скелетом на сцене, видимо, идет к концу. Очень плохо видно. Подойду к своему объекту поближе. В зале стало почти темно. Я остановился у намеченной мной колонны, как раз позади японца, почти сливавшегося с тенью портьеры. На секунду моим вниманием овладела сцена падения скелета на эстраде, но вспыхнул свет, зал взорвался от крика, топота ног, свиста, падения чего-то. . . Японец, стоявший за портьерой, исчез. В тот момент, когда вспыхнул свет, я заметил в четырех-пяти шагах справа от моей пары - француза и француженки - юркую фигуру худенького, низенького японца. Фигура потянулась к колоннам и тот час же исчезла за ними. Почувствовав что-то неладное, я сделал быстро два шага вправо, что бы видеть свою пару, скрытую от меня портьерой и сразу не понял что произошло. . . Но кто? Тот ли, кто подслушивал или тот маленький, юркий?. . . Мне кажется, что последний, но. . . За портьерой бледная француженка тормошила своего спутника:
- Анри! Анри! Что с тобой?. .
Француз же сидел, низко опустив голову на грудь. Его руки безжизненно свисали вдоль туловища. Вдруг, женщина заметила, наконец, костяную рукоятку ножа, торчавшую чуть выше стула в согнутой спине француза. Она широко открыла глаза, чуть дотронулась до рукоятки ножа и рывком вскочила с места. . .
- Ах, так!. . . . .

- ее глаза метнули молнии, и в руке блеснул револьвер.
Из-за колонны к ней подходил худощавый, коренастый японец. К счастью, он, кажется, не обратил внимания на меня. С безразличным видом я глядел на сцену, хотя, занавес уже давно опустился над ней. . .
- Ловко! За что же вы его так, мадмуазель? Японец тихо и зловеще засмеялся. Француженка моментально обернулась к нему, сжав в руке револьвер.
- Спокойно, милая! Японец насмешливо улыбнулся, показывая свои лошадиные зубы.
- Сначала нож, потом пистолет. Не много ли будет? Тебя казнят из-за одного этого! Японец кивнул на убитого.
- Хаяси!! - с ужасом воскликнула француженка. При этом имени я вперил свой взгляд в лицо японца, стараясь запечатлеть его в своей памяти.
- Ты ошибаешья, крошка! - глаза японца стали узкими щелками. - Меня зовут Касамура! Запомни это!
Он секунду помолчал и затем процедил сквозь зубы:
- Секс-Вамп, теперь ты не откупишься! Все моя красавица, мадмуазель. Твоя прекрасная песня любви больше не будет услаждать слух французских шпионов! И я здесь, как видишь, ни при чем. . . - он гадко улыбнулся, - А ты. . .
- Вот смотри! - закончил Хаяси.
Он кивнул на группу полицейских в штатском, торопливо пробиравшихся к ним. Один из них, по-видимому, врач, держал в руке чемоданчик. Француженка быстро повернулась к Хаяси.
- Я погибну, но и ты умрешь, желтый дьявол!
Она направила пистолет в грудь японца, но сильный и ловкий удар по руке вышиб у нее оружие, со звоном полетевшее на пол. Рядом с ней стоял кельнер, зажимая в руке бутылку. Француженка, видимо, поняла, что все кончено. Она как-то ослабела, упала на стул и тут же на ее руках защелкнулись наручники. Врач, хлопотавший возле убитого, поднял голову:
- Он еще жив, дайте шприц!
Его помощник быстро и точно выполнил его приказ, но. . . Очень любопытно! Хаяси, склонившись к врачу, одновременно как-то неловко толкнул его помощника в локоть так, что шприц с ампулой чуть было не вылетел у него из рук.
- Бесполезно! Наповал! - вполголоса сказал Хаяси врачу, безнадежно махнув рукой.
- Отойдите! Прошу вас! - резко перебил его врач, искусно и привычно делая укол в то время, как его помошник мягко, но твердо отстранил Хаяси в сторону.
"Кажется, все ясно, - подумал я, - не забыть бы эту сцену. "
- Жив! Кто-то сказал жив! - слабым голосом воскликнула француженка, ее глаза засветились и она дернулась, порываясь втать.
Рука полицейкого улержала ее.
- Жив! Ага! - она оживилась снова. - Ну так мы еще поборемся! И еще неизвестно кто кого!
Резким движением она поднялась со стула, несмотря на удерживающую руку полицейского, и с такой ненавистью посмотрела на Хаяси-Касамуру, что тот, почувствовав ее взгляд, обернулся, и глаза их встретились. Француженка издевательски улыбнулась ему, скорчила рожу, подняла связанные руки и показала ему "нос", затем язык, но. . . ее нервы не выдержали и она засмеялась, все громче и громче, пока ее смех не перешел в истерический хохот. Вслед за тем она потеряла сознание.
- Бедняжка сошла с ума, - соболезнующе казал кто-то.
Злобно-торжествующий взгляд Хаяси сменился каким-то недовольным, досадливым, когда он вновь посмотрел на . . .

тяжело раненного француза. Вскоре он исчез в тени колон. Публика с любопытством наблюдала, как выносили тяжелое, бесчувственное тело француза, как приводили в чувство женщину, оживленно обменивались мнениями. Тут и там слышались возгласы и восклицания.
- Вот это нализались!
- Да нет! Им стало плохо от последнего номера.
- Ну, да, ей то может быть, а он чего?
- Сеньоры, она его приделала! - воскликнул восторженно какой-то юнец. Я сам видел нож в спине этого типа!
- Наверное, сутенер, - презрительно бросил кто-то.
К восторженному юнцу подошел высокий, солидный мужчина боксерского типа с глубоким шрамом через всю щеку.
- Вы видели нож? - спросил он юнца.
- Да!. . - юнец хотел еще что-то сказать, но тяжелая рука легла ему на плечо.
- А вы видели кто? - стальные глаза в упор смотрели на молодого человека.
- Она. . .
- А может не она?
Рука человека со шрамом впилась в плечо собеседника. Я тот час заинтересовался этой сценой, так как человека со шрамом я уже знал. Следя за ним, можно было надеяться выяснить что ни будь новое.
- Ну! - коротко бросил он.
- Я не знаю. . . юнец тщетно пытался высвободить свое плечо. - А кто вы такой, - перешел он в наступление, - И по какому праву. . .
- Я агент политической полиции. Человек отвернул лацкан своего пиджака, и я знал, что юнец увидел на обратной стороне знак: голубое море и солнце с золотистыми лучами на ярко-красном фоне.
- Позвольте. . . - хмель, видимо, начал выходить из головы юнца. Я-то причем и какое отношение вы. . .
Агент перебил его:
- Как вас зовут?. . . - Боб Джерми.
- Американец?
- Да, но какое. . .
Пользуясь снующей взад и вперед толпой, я кружил незаметно вокруг беседовавших, стараясь не проронить ни одного слова.
- Слушай, сынок, - снова перебил его человек со шрамом, - я тоже американец и делаю здесь большое дело для Америки. Ты можешь помочь нам здорово. Идем со мной, я тебе все объясню.
- Но как я смогу помочь, сэр? - колебался юноша.
- Пойдем и все узнаешь. Мне не хочется прибегать к официальным мерам задержания.
Агент вынул бумажник, вынул из него крупную купюру и бросил ее на стол.
- Здесь будет половина на чай этому болвану, - кивнул головой в сторону пробегавшего кельнера. - Идем Боб! Ты, кажется, отличный парень!
С некоторой нерешительностью Боб пошел за агентом.
Публика в зале успокоилась, все занимали места, неторопливо ожидая следующего номера. Следить за человеком со шрамом, завладевшим Бобом, не имело смысла. Следить за ним на открытой улице, хотя бы и ночью, а тем более в каком-нибудь частном помещении, куда он вел юношу, было сопряжено только с опасностью немедленного разоблачения и без всякой надежды на успех. Я опустился на стул и машинально следил за довольно упитанным японцем - кельнером, обслуживавшим Боба Джерми. Не найдя его за столом кельнер небрежно сунул в карман оставленную купюру и направился, по-видимому на кухню. Однако, по пути туда, он бросил вокруг себя испытующий взгляд и юркнул в туалетную комнату. Внезапно, еще совсем не осознанная мысль заставила меня сорваться с места и устремиться в туалетную . . .

комнату, дверь в которую я тот час открыл рывком. К первому мгновению я успел уже приготовиться и моментально зафиксировал фигуру кельнера, стоявшего у правой стены, на которой в изящно инкрустированном бра горела лампа. Японец стоял спиной к двери и внимательно разглядывал один из углов ассигнации. Почти одновременно со звуком открываемой мной двери, рука японца, смяв бумажку, опустилась в карман и он, приняв безразличный вид, выскользнул из туалетной комнаты, низко склонив голову. Кельнер успел пробыть там три, может быть четыре, но ни в коем случае не пять секунд! Таким образом, мне удалось открыть одного из агентов человека со шрамом. Выйдя из туалетной комнаты, я уселся за столик и долго, но тщетно искал глазами кельнера. Он исчез. * * * Отметив это место в донесении, Хаяси передал его секретарше.
- Амина, сделаем несколько иначе. Мне нужны две копии этих писем, одну точную копию всех десяти и другую - со всеми добавлениями и дополнениями.
- Хорощо.
- Вот этот кусок из донесения этого "желтого немца". . . Какая ирония! Желтый ариец!. . . - Впечатайте этот кусок во вторую, дополненную копию. Вот здесь. После заметок Ришара.
- Хорошо. Ясно. Можно взять? - секретарь кивнула на стопку листков с пометкой "7".
- Нет, здесь еще есть продолжение рассказа француженки. Сейчас просмотрю.
Хаяси зажег сигарету, затянулся и придвинул к себе непросмотренную часть листков с пометкой "7". * * * Милая Кэт!
Вместе с этими записками Анри Ландаля посылаю тебе еще и продолжение рассказа Элли.
Теперь будет что читать тебе, так же как и мне, было что писать.
Ну, а обо всем прочем напишу тебе в следующем письме.
Сейчас запечатаю письмо, отдам Дику и пойду провожать его через сад. Там в нашем укромном уголке мы немного задержимся. . . Вчера я его не видела, ну, и. . . ты же понимаешь. . . Я как-то физически хочу чувствовать его горячие пальцы у себя в трусиках. . . И хочется потрогать у него. А сначала, я немного его подразню! Ох, милая Кэт! У меня там уже мокро. . .
Потом, в следующем письме больше об этом.
Твоя Мэг. Удар кинжала.
(Продолжение рассказа Элли). Как сквозь сон помню какие-то длинные переходы, повороты, лестницы. И, наконец, темное, сырое подземелье. Проскрипела тяжелая, железная, на ржавых петлях дверь и я очутилась в мрачной камере без окон, освещенной тусклой, запыленной лампочкой, подвешенной к потолку и забранной решеткой. Кроме голого, деревянного топчана в камере не было ничего. "Вот и конец" - подумала я. - "И все. . . и все. . . и все. . . " - эти слова стучали у меня в голове как молоток. Что же мне делать: лечь на топчан и наивно ждать конца. Было ясно, что Хаяси живой меня не выпустит и всеми силами попытается узнать содержание записки. Сказать?. . . Нет! Это значит предать отца, Рэда, себя. Что с Рэдом? Хаяси постарается отомстить ему. Убьет? Нет, пожалуй, побоится. Что же делать? Мысли, одна беспорядочней другой, метались у меня в голове. Противная дрожь била меня. "Надо успокоиться и взять себя в руки. Рэд умный. Он что-нибудь придумает. " При мысли о Рэде мне стало легче. "Ничего, как-нибудь обойдется. "
Свалившись от усталости на топчан, . . .

я незаметно уснула.
Сколько я спала не знаю.
Утро или ночь.
Пробуждение было ужасно. Мучила нестерпимая жажда. Во рту пересохло, язык стал деревянным, распух, и заполнил весь рот. В голове бродили обрывки смутных мыслей, но я никак не могла сосредоточиться. С трудом поднимаюсь и делаю насколько движений. Все-таки хоть какое-то движение.
Осматриваю камеру. Голые стены, железная дверь, покрытая толстым слоем ржавчины, неровный пол. . . И тишина, могильная тишина. Мне становится жутко, невыносимо жутко. Лучше что угодно, чем эта страшная картина. Мне вспоминаются заживо замурованные. Где-то я читала об этом.
Хотя бы какой-нибудь звук!
Постучать в дверь?. . Но мои маленькие кулачки не производят никакого шума. Дверь даже не дрожит, как в каменную стену. Пытаюсь кричать, мой голос тут же глохнет в этом каменном гробу. . . Не знаю сколько прошло времени, но мне делается все страшнее и страшнее. Боже мой! Так можно сойти с ума! И эта тусклая лампочка, бросающая мертвенный свет, который, кажется, ощутимо давит на все твое существо. . .
Но что это? Тишину нарушает какой-то звук. . . Сначала еле слышный стон. . . Или у меня галлюцинация слуха? Но нет, стон становится все сильнее и сильнее, громче. Откуда он слышится - непонятно. Как он проникает через эти стены?. . . Но стон все громче и громче. . . И вот дикий нечеловеческий крик проникает в мой мозг, леденит кровь, останавливает дыхание!. . . Что это? Страшный кошмарный сон или жуткая действительность? А крик все продолжается. Невыносимая мука слышится в этом крике. Я сжимаю голову руками, зажимаю уши, но крик пронизывает все мое существо, заставляет вибрировать и натягиваться каждый мой нерв и кажется, я не выдержу и сама закричу от ужаса. . . Шатаясь, добираюсь до топчана и в изнеможении падаю на наго. Но вот я слышу чей-то хриплый стон, какое-то бульканье, будто кто-то давится и все смолкает. Наступает мертвая тишина.
Что же это было? Что за кошмар? Ведь кричал, безусловно, человек. И в то же время, мысль не допускала возможности, что бы человек так страшно кричал. Что с ним делали? Очевидно что-то . . .
страшное. Все мое тело покрылось липким, холодным потом. Меня трясло как в лихорадке. Мысли, одна страшнее другой, проносились у меня в голове. Еще одно такое испытание и я сойду с ума. . . Внезапно, возле двери что-то загрохотало. С протяжным скрипом отворилась дверь и в проеме возникла фигура человека. С ужасом смотрела я как человек вошел в камеру и остановился у порога. Лицо его было закрыто капюшоном, и лишь прорезы для глаз зловеще чернели и вызывали непонятный страх.
- Выходите, - произнес скрипучий голос по-японски.
"Вот и дождалась. . . " - мелькнула у меня мысль.
Поеживаясь и вся дрожа, я вышла в коридор.
Человек в капюшоне прошел вперед, и мы двинулись по слабо освещенному коридору. Шли мы довольно долго и за все время человек не сказал ни слова и ни разу не оглянулся. Коридор кончился и мы стали подниматься по лестнице. Один пролет, другой, третий и снова коридор. Но не успели мы пройти и двух десятков шагов, как оказались в тупике. Кругом были стены, окрашенные в серый цвет. Человек . . .

остановился и повернулся ко мне. Волна страха пробежала по моему телу, вызывая слабость и чувство полной обреченности. Еле держась на ногах, я плотно прижалась к холодной стене, чтобы не упасть. Мой тюремщик пристально взглянул на меня сквозь свой странный капюшон и, подойдя ко мне вплотную, едва различимым шепотом сказал мне что-то. Шепот был так тих, что я не расслышала слов и уже было, открыла рот, чтобы переспросить, но японец быстро зажал мне рукой рот и снова я услышала шепот:
- Иди! И молчи о бумажке. Потребуй свидания с Рэдом. Не бойся! Ты им нужна. Очень нужна и они тебя не убьют. Главное, что бы не было, молчи!. . Встретишь человека с рассеченным подбородком - ему верь.
С жадностью слушала я каждое слово, будившее у меня надежду а он торопливо продолжал шептать мне в ухо:
- Ничего не бойся. Терпи, чтобы не случилось. Криков не бойся - запись на пленку. Понимаешь? Главное, добиться встречи с Рэдом и ни слова о записке. Помни, всюду и везде есть мирные люди. - При последних словах он крепко сжал мне руку. - На! Возьми это и хорошенько спрячь!
У меня в руке оказался маленький, обоюдно острый кинжал. Японец снова зашептал:
- Береги его. Действуй только в крайнем случае. И еще раз помни - мирные люди есть везде.
Он замолчал и торопливо, но тихо отошел к противоположной стене. От изумления я оцепенела и только ощущение кинжала в руке доказывало, что все это правда. Мое сердце забилось быстрее. Значит, не все еще потеряно. Переход от смерти к жизни был так резок, что некоторое время я еще не могла полностью осознать случившегося. Машинально я спрятала кинжал в складки своего кимоно, вся дрожа от волнения. Мой спутник замер, выжидая минуту, когда я успокоюсь и, вслед за тем, сделал мне предостерегающий жест рукой. Внезапно, прямо передо мной часть стены упала в угол, обнаружив скрытую за ней маленькую, железную дверь. Мой спутник нажал какую-то кнопку, глухо задребезжал по ту сторону звонок, послышалось щелканье запоров и дверь отворилась. За дверью стояла такая же мрачная фигура, в капюшоне, скрывавшем лицо.
- Что так долго? - проворчала фигура.
- Она еле жива от страха. Всю дорогу пришлось тянуть за руку.
- Там еще не то будет! - зловеще парировал объяснение моего спутника новый тюремщик.
- Смотрите! Разрыв сердца бывает и от страха!. . А если она. . . - мой спутник многозначительно показал на лоб.
- Знаем! Меньше болтай!
Мой новый тюремщик втолкнул меня в новое помещение, дверь захлопнулась и неопределенный шум и глухое гудение возвестили о том, что опустившаяся часть стены вновь поднялась, плотно закрыв то место, где находилась дверь. Единственный человек, вселивший в меня надежду, оказался по ту сторону. Снова я предоставлена самой себе. Надеяться было больше не на кого. Я осмотрелась. Коридор был светлый и сухой. По полу стелился прорезиненный мат, делавший шаги совсем не слышными. Несколько массивных железных дверей с небольшими за решетчатыми окошечками выходили в коридор. "Очевидно тюрьма", - подумала я и замедлила шаги у одной . . .

из дверей, в которой совсем не видно было окошечка. Мой проводник тот час грубо толкнул меня в плечо.
- Иди, иди! Чего стала? Французская проститутка.
При этих словах меня охватила злоба с такой силой, что мне захотелось воткнуть ему в грудь кинжал. "Убить, а потом открыть все эти железные двери и выпустить заключенных!" - мелькнуло у меня в голове, - "Ну, а если там никого нет? А где ключи? А куда бежать?. . " Искушение убить проводника ослабевало, но все с большей силой ощущала я муки жажды. Да и голод давал себя чувствовать так, что тошнота подступала к горлу. "Скоро ли конец всем этим мукам?" - думала я, ощущая новый прилив злости. - "Погодите, желтые дьяволы, я еще покажу вам, что значит французская девчонка!" Но вот после нескольких переходов и лестниц мы очутились в помещении, похожем на камеру и на кабинет одновременно. Вся обстановка этой полукамеры состояла из небольшого письменного стола, пары стульев, сейфа в углу и широкой деревянной скамьи под стеной. Окон не было. Под потолком горела яркая лампа.
- Садись! - тюремщик кивнул на скамью.
Усталая от бесконечных переходов и переживаний ни о чем не думая, я с облегчением опустилась на скамью. . . и в тот же миг с пронзительным криком вскочила. . . Вся скамья была усеяна тонкими иголками, выступавшими на полтора-два сантиметра над поверхностью и заметные лишь при внимательном осмотре. Конвоир захохотал во все горло.
- Отдыхай, отдыхай! Или перина плохая? Ничего, переспишь пару ночей - привыкнешь.
Кровь бросилась мне в голову и в складках кимоно я нащупала рукоятку кинжала. Еще мгновение и свершилось бы непоправимое. Но дверь отворилась и в этот момент в помещение вошел пожилой японец в очках, в отлично пригнанной военной форме, с кожаной папкой под мышкой.
- Все шутишь? - и неожиданно нанес ему сильный удар по щеке.
"Капюшон" мгновенно вытянулся в струну.
- Еще раз повторится, сам сядешь сюда! - офицер показал на скамейку.
- Господин. . . - начал было "капюшон ", но офицер прервал его:
- Пшол вон!
Тюремщик щелкнул каблуками и выскочил за дверь.
- Простите, мадмуазель! Здесь произошло недоразумение.
Бросив папку на стол и пододвинув к нему стулья, он вежливо предложил:
- Садитесь, пожалуйста. Не бойтесь! Стул самый обыкновенный.
- И скамья у вас тоже самая обыкновенная, - со злостью сказала я.
Ягодицы у меня горели, и вовсе не хотелось садиться на какой-то стул.
- Еще раз приношу свои извинения, - сказал офицер. - Солдат будет наказан.
- Дайте мне воды, - попросила я. - С тех пор, как я нахожусь у вас, у меня во рту не было ни капли воды.
- И, очевидно, ни куска хлеба, - подхватил офицер. - Это наше упущение! Сейчас мы все поправим. Присядьте, пожалуйста!
Сквозь свои толстые очки он сочувственно взглянул на меня. Однако, я очень хорошо понимала . . .
его мнимое сочувствие. "Еще издевается, скотина," - подумала я. - "Ну, погоди!"
- Я хочу пить, - как бы не слыша слов японца, повторила я.
Офицер нажал кнопку, находившуюся на столе, и в ту же минуту показался "капюшон".
- Ужин для мадмуазель! - приказал . . .

офицер.
Несколько томительных минут прошло в полном, тягостном молчании. Наконец, на столе показался, прекрасно сервированный сытый ужин. Бутылка вина, и особенно графин холодной прозрачной, чистой воды, привлек мое внимание прежде всего. Я протянула руку к графину.
- Одну минуточку! - остановил меня офицер, убирая графин, - сперва - небольшой уговор. Будете отвечать на вопросы или нет?
Не мигая он глядел на меня сквозь толстые стекла своих очков. Злость помогала мне выдержать его взгляд.
- Я в ваших руках и ничего не могу поделать. Бороться у меня нет сил, - вяло проговорила я.
Стекла очков блеснули.
- Я хочу пить. У меня язык не ворочается.
Офицер кивнул головой и налил мне полный стакан чистой, холодной воды. О, с каким наслаждением я пила! Ничего вкуснее воды для меня не существовало. Я выпила один стакан, другой. . . Какое блаженство! Ах, если бы я еще могла сесть. . . Потом наступила очередь жаренной рыбы, салата, икры, холодного бифштекса - все я ела торопливо, с жадностью с удовольствием. Офицер молча наблюдал за тем, как я ем, и казалось, считал каждый кусок. Когда я насытилась, офицер молча нажал кнопку, и явившийся солдат быстро убрал все со стола. Приятное состояние сытности разлилось по всему телу и очень захотелось присесть. . . но, увы, это было невозможно. Офицер раскрыл папку, уселся поудобнее и приготовился писать, перед ним лежал лист чистой бумаги и он внимательно смотрел на меня. Я молчала. Пауза затягивалась. "Что то будет!?" - подумала я.
- Итак, будем молчать, мадмуазель? - прервал, наконец, затянувшееся молчание офицер. - Не советую. Мы умеем развязывать языки. . . И не вздумайте, что только этим. . . - он кивнул на скамью. - Это только детская игрушка по сравнению с тем, что вас ожидает. Вам понятно? Подумайте хорошенько. Ваша судьба в ваших руках. Вы еще молоды и вам нужно жить.
Он порылся в папке и протянул мне фотографию:
- Взгляните, это тоже была молодая и красивая девушка.
С фотографии на меня смотрела удивительно красивая японка. Огромные глаза, казалось, светились, каким-то мягким светом, великолепные волосы ореолом окружали ее точеную головку. Лицо ее было европейского типа и только чуть удлиненный разрез глаз выдавал ее японское происхождение. "Какая красавица" - подумала я. - "Но. . . "была". ., он сказал "была ". . ., значит. . . " - И мне стало страшно. Офицер внимательно наблюдал за мной, и казалось, читал мои мысли. Он вздохнул и сказал:
- Да, была. . . Она оказалась врагом Японии. И вот что с ней случилось.
Он протянул мне другую фотографию, взглянув на которую, я почувствовала, как тошнота подступает к моему горлу. Какой ужас! Страшное распухшее лицо, всклокоченные, редкие волосы, разбитый рот, изрезанные щеки, а глаза. . . нет! Я не могла смотреть. Мои нервы напрягались до предела. Офицер спокойно убрал фотографию и сказал:
- Я думаю, комментарии излишни?
"Ничего, возьми себя в руки, держись, не бойся. Они ничего тебе не сделают" - прозвучал у меня в голове голос проводника, - "Ты им нужна". Я вспомнила крепкое пожатие его руки и слова: "Везде есть мирные люди". . . Но ведь в записке тоже говорилось о "Мирных . . .

людях"! Значит. . . Мне стало легче. К тому же у меня кинжал. . . До меня начали доходить слова:
- . . . Борьба с нами невозможна. Вы понимаете, наша машина перемалывает и не такие куски, как вы. . .
Он говорил все это спокойным, монотонным голосом. Потом вынул вечное перо, что-то написал на бумаге и снова обратился ко мне:
- Итак, ваше имя?
- Вы его прекрасно знаете.
- Мадмуазель, прошу вас отвечать на вопрос, а то что мы знаем, вас не касается. Ваше имя?
- Элли Ришар. - Я решила отвечать на все вопросы, не относящиеся к делу.
- Где вы родились?
- Во Франции, в Марселе.
- Родились во Франции, а имя у вас английское. Почему?
- Не знаю.
- Кто ваша мать? Где она?. .
Вопросы сыпались градом и я едва успевала отвечать. Я сказала, что мать умерла, когда я была еще маленькой и помнить ее не могу. Рассказала, что у меня должен быть брат. Рассказала как погиб мой отец и что со мной было потом. Вопросам, казалось не будет конца, а я так устала, что едва держалась на ногах и мне трудно было сосредоточиться.
- Я вас прошу прекратить допрос. Сейчас я ничего не соображаю. Дайте мне отдохнуть.
Офицер на секунду задумался и нажал кнопку звонка.
- Хорошо, Идите и хорошенько поразмыслите обо всем. До свидания!
Пришел солдат и мы вышли в коридор. Ночь я провела в маленькой, но сносной камере. Узкая кровать и тощий тюфяк с колючим одеялом показались мне роскошью. Лежа на боку, я спала как убитая. Молодость брала свое. Она терпеливо переносила все невзгоды, а нервы успокоились во время сна. Проснулась я от того, что кто-то открыл дверь, вошел тюремщик все в том же капюшоне, поставил на столик кувшин с водой, миску, стакан молока и хлеб, и тот час вышел. Лязгнули замки и снова стало тихо. Плеснув себе в лицо пригоршню воды из кувшина, я съела свой жалкий завтрак и задумалась, как вести себя дальше. На что решиться, что говорить? Так ничего не придумав, я стала нетерпеливо поглядывать на дверь - мне захотелось в туалет. . . Я вертелась по камере, стараясь об этом не думать, сжимала по временам бедра, но вскоре от нестерпимого желания у меня даже вспотел лоб. . . Скрип открываемой двери показался мне музыкой.
- Мне нужно в туалет! - чуть не прокричала я тюремщику и замерла ожидая приговора.
Но он спокойно вывел меня из камеры и кивнул на дверь без окошечка, видневшуюся наискось через коридор. Не помню как я доплелась туда, как открыла дверь, забыв или не имея сил прикрыть ее за собой, и как одним движением опустила свои трусики и присела на корточки. . . Помню только необъяснимую минуту блаженства. . . Повеселевшая, я вышла оттуда, нисколько не заботясь о том, слышал или нет тюремщик то, что я там делала. "Опять допрос", - мелькнуло у меня в голове. Но теперь мы шли в другую сторону. Лестница вниз, опять тускло освещенный коридор. . . "Неужели меня здесь оставят?" И вдруг крик. Крик явно женский. Страшный, мучительный крик. . . Вот он перешел в животный визг и смолк. . . .

Меня вновь охватил ужас. . . "Лучше покончить с собой, чем слушать эти ужасные крики". Моя рука невольно нащупала кинжал, но тут я вспомнила слова: "Криков не бойся - это запись на пленку". У меня несколько отлегло от сердца. Но все равно страшно. Очевидно, они пугали меня, чтобы сломить сопротивление. Ну, что ж, буду терпеть сколько можно. Неожиданно тюремщик открыл какую-то дверь, втолкнул меня в проем и дверь за мной захлопнулась.
Очутившись одна в странной комнате, если это помещение вообще можно назвать комнатой. Окон . . .
не было, но помещение было хорошо освещено электрическими лампами. С потолка, на цепи свисал какой-то деревянный брусок с ввинченными в него металлическими кольцами. На мокром цементном полу, посередине помещения, виднелась канализационная решетка. У стены стоял низкий стол, обитый белой жестью, я неподалеку от него стояли странного вида стулья, изготовленные из железных прутьев. Чуть подальше виднелись совсем уж странные и неприятные предметы из дерева и железа. . . И дубинки и колья. . . И веревки, ремни, плети, прутья. . . Электрические шнуры, плиты, жаровни. . . Стены были покрыты серой масляной краской и кое-где на них торчали какие-то кольца, скобы, крючья. . .
Меня охватил необъяснимый ужас, все усиливавшийся. Чем больше я всматривалась в непонятные для меня предметы, тем ощутимее, как мне казалось, шевелились волосы у меня на голове и тем сильнее выступал у меня холодный пот на лбу. . . Я старалась не глядеть на эти предметы, но мои глаза невольно бегали по стенам. . . и тут я заметила слева от себя еще одну дверь. Что там? Собравшись с духом, осторожно я подошла к этой неплотно прикрытой двери. Я прислушалась. Ни звука. Открыть? Страшно. Мне чудилось, что за дверью меня ожидает нечто более страшное, чем даже в этой жуткой комнате. Но в последней оставаться тоже не было сил и я решилась. Толчком открыв дверь, я остановилась на пороге. Ничего страшного не произошло. Хорошо освещенная комната напоминала кабинет. Массивный письменный стол с телефоном, два кожаных кресла, приятной расцветки ковер на полу и даже две копии каких-то картин на стене - составляли обстановку этой комнаты - кабинета. За столом сидел человек и писал. При моем появлении он поднял голову и в нем я тот час узнала вчерашнего офицера-японца. Его очки с толстыми стеклами блеснули в мою сторону.
- Здравствуйте, мадмуазель! Я ждал вас, - вежливо произнес он, - проходите сюда! - Он указал на кресло и продолжал:
- Если вы будете благоразумны, то мы быстро закончим это дело и отпустим вас на все четыре стороны. А если нет. . . - Он многозначительно помолчал, - вам придется испытать несколько неприятных минут.
Он придвинул к себе чистый лист бумаги и взял перо. Сидя в кресле я лихорадочно соображала, что мне делать. Говорить или нет? Впечатления от соседней жуткой комнаты заставили меня колебаться, но вспомнив, что у меня есть кинжал, который в любую минуту я могу вонзить себе в грудь, я почувствовала себя сильнее.
- Господин офицер, а где господин Хаяси?
Меня очень интересовал этот вопрос. Хаяси я боялась больше всего. Тень неудовлетворения пробежала . . .

по лицу японца.
- Я не знаю никакого Хаяси. Вас передали министерству внутренних дел и, в частности, в мой отдел. И заниматься вами буду я.
- Кто передал? - в упор и быстро спросила я.
- М-м. . . Вас это не касается!. . . Впрочем могу сказать, что эта передача произошла по нашей инициативе. Отсюда сделайте вывод.
Офицер сделал паузу и добавил:
- Не исключен и обратный перевод. . .
Не зная, лучше это или хуже, но, поняв, что каким-то образом я выскользнула из когтей Хаяси, я вздохнула с облегчением и решила задать еще один вопрос.
- А как ваше имя, господин офицер, если конечно это не служебная тайна.
Офицер испытывающе посмотрел на меня.
- Меня зовут Одэ. Капитан Одэ, - повторил он. - Вы удовлетворены? Теперь разрешите и мне задать вопрос, - с легкой иронией спросил он.
Не знаю почему, но страх мой уменьшился. Одэ это все таки не Хаяси. И если так быстро меня выхватили из рук Хаяси, то очевидно, агенты министерства вели наблюдение за мной и я им была весьма нужна.
- Скажите, мадмуазель, - Одэ помолчав, как бы подбирая вопрос. - Заметка найденная вами в старых вещах, касается вашего отца. Вам понятен мой вопрос.
- Понятен. - ответила я, уже наметив себе линию поведения. - Да, она касается моего отца.
Очки капитана удовлетворенно блеснули. Он быстро что-то записал и в упор взглянул на меня.
- Вы умная девушка, мадмуазель, - сказал он.
"Да, не такая уж дура, как ты думаешь", - подумала я.
Капитан продолжал в упор смотреть на меня, как бы стараясь прочитать мои мысли и, наконец, спросил, раздельно произнося каждое слово:
- А что там было написано, - он впился в меня взглядом, ожидая ответа на главный вопрос.
- Видите ли, капитан,. . . - я смело посмотрела в его глаза. - Этот вопрос очень серьезный и мне надо хорошенько подумать, прежде чем на него ответить.
Глаза Одэ превратились в узкие щелки, но не один мускул не дрогнул на его лице. Он, очевидно, что-то заметил в моих глазах и медленно проговорил:
- Вам не удастся долго думать, мадмуазель. - Он слегка хлопнул ладонью по столу. - Мне придется применить более эффективный метод допроса.
Одэ снял трубку телефона. - Подождите, капитан! - быстро сказала я.
- Один вопрос. . .
Рука с трубкой опустилась.
- Господин Одэ, я что я получу взамен, если я отвечу на ваш вопрос.
Одэ бросил трубку на телефонный аппарат.
- Я же вам сказал, что вы получите полную свободу.
- А где гарантия того, что вы меня не уничтожите.
- Гарантия - мое слово! Слово капитана японской армии! - с пафосом воскликнул Одэ.
Однако, я спокойно взглянула на него и сказала:
- Господин Одэ, я не верю вашим словам. Мне нужна более веская гарантия.
Одэ взорвался. Он вскочил со стула и отвесил мне крепкую пощечину.
- Вот вам более веская гарантия. А ответ на свой вопрос я получу и без всяких гарантий!
Он снова потянулся к телефону.
- Господин Одэ, вы напрасно так разговариваете со мной! - в гневе я вскочила с кресла. - Если я слабая девчонка, попавшая к вам в когти, то . . .

поверьте мне, я очень хочу вырваться из этих когтей и эта возможность у меня есть. Да, у меня есть защита, господин капитан, и мышь не долго будет сидеть у вас в клетке!
Одэ с удивлением посмотрел на меня. Потом сел и спокойно спросил:
- Что это означает?
- Это всего обыкновенная гарантия жизни. Не верите, у меня есть все насчет всех ваших вопросов. . .
- Так что же вы хотите?
- Я хочу увидеться с Рэдом и после свидания с Рэдом, даю слово, отвечу на все ваши вопросы.
- Что еще за Рэд. Не знаю никакого Рэда! - прошипел Одэ. - И бросьте эти глупости. Я вам не мальчик и диктовать условия буду я!
- В таком случае ни на какие ваши вопросы я не отвечу, - тихо сказала я.
- Расколитесь!
Он снял трубку с телефонного аппарата.
- Привести связанных! - приказал он и положил трубку на место.
Сердце у меня забилось . . .
в предчувствии чего-то страшного.
- А теперь, мадмуазель, прошу вас пройти в ту комнату. - он указал на дверь в которую я пришла.
Одэ сам открыл дверь, вежливо пропустив меня вперед. Я снова очутилась в том жутком помещении, похожем на камеру пыток. Страх все больше сковывал меня и я не знала, на что решиться. Но и времени на размышления не было. Дверь в коридор отворилась, и в камеру ввели двух женщин, почти девочек. Их сопровождала группа из четырех мужчин, троих японцев и одного негра. Подобный наряд и вид негра заставил меня невольно попятиться.
- Завяжи ей руки - приказал стоявший позади меня Одэ.
Один из японцев моментально связал мне кисти рук и еще прижал их веревкой к спине. В камеру вошли еще трое мужчин в масках а за ними ввели двух каких-то оборванцев и еще одного пожилого мужчину. Их сопровождали четверо солдат в капюшонах. Одэ остановился у одной из женщин:
- Так кто же был у вас из присутствующих?
- Клянусь, господин, я никого не знаю!
Молодая японка энергично вскинула в подтверждение своих слов красивую голову.
- Так. . . А ты знаешь кто у вас был.
Одэ вперил свой взгляд в девочку лет двенадцати, повидимому, дочь молодой японки. Девочка испугано переводила глаза с Одэ на мать и молчала.
- Хорошо, - сказал Одэ. - Сейчас припомнишь! И ты тоже! - метнул он взгляд на японку.
- О, господин, клянусь!. . .
- Молчать!
Одэ повернулся к ожидавшим его приказаний троим японцам в масках.
- Кровать и диван! - приказал он.
Мужчины, сопровождавшие женщин, довольно переглянулись. Ужасный негр оскалился и хмыкнул.
- У вас в Европе, мадмуазель, день всегда начинается с трудного, тяжелого, а заканчивается удовольствием. Мы же, наоборот, начинаем с приятного. А уж затем. . .
- Одэ кивнул на жуткие предметы, заполнявшие камеру.
Трое в масках вытащили из угла и поставили на середину камеры "кровать" и "диван", назначения которых, особенно "дивана", я совершенно не могла понять. Очевидно, только в насмешку можно было назвать "диваном" сооружение, ничего общего с диваном не имевшее. Это было нечто вроде невысокого столика с покатой поверхностью, по краям которого были прикреплены какие-то полувалики. На ножках и с боков . . .

столика свисали ремни. Протяжный крик прервал мои наблюдения и мысли. Двое в масках уже тащили отчаянно отбивавшуюся от них молодую японку к "дивану". Третий, оторвав девочку от матери, тащил ее к "кровати". По знаку Одэ все четверо мужчин, сопровождавших женщин, тут же при всех разделись, оставшись только в коротких рубашках и ботинках.
- Можете полюбоваться, мадмуазель!
Одэ кивнул мне на голых мужчин.
- Сейчас начнется прелюдия, в которой примете участие и вы. Начнем с удовольствий.
Мажду тем двое сильных и ловких палачей, стащив с японки трусики и забросив платье ей на спину, уже пристегивали ее к "дивану". Ее нижняя часть живота оказалась прижатой к валику, расположенному у приподнятого края поверхности столика так, что ее задница оказалась высоко приподнятой, а плечи и грудь низко опущенными. Другой, нижний валик упирался ей в подбородок и приподнимал ее голову. Ее ноги были перехвачены у коленей ремнями, сильно разведены в стороны и прикреплены к ножкам "дивана". Опущенные вниз как бы обнимавшие стол, руки так же были перехвачены ремнями. Наконец, широкий ремень, наброшенный на нижнюю часть спины и туго притянутый, плотно прижимал ее живот к столу и еще выше приподнимал ее задницу. Японка продолжала кричать, биться, но изменить положение своего поднятого, до предела раскрытого зада не могла. К ней приблизился один из четырех, высокого роста и с мрачной физиономией, японец, стал позади ее и принялся ощупывать ее бедра. Его член был напряжен. . . Другой, из той же группы, японец лег спиной на "кровать", поставленную перед глазами привязанной к "дивану" японки и тот час на него положили девочку, предварительно оголив ее ноги и таз. Ее привязали так, что она, казалось, обняла руками и ногами лежавшего под ней мужчину. Девочка слабо вскрикивала, бессильно дергалась. Ее мать выла, выкрикивала слова мольбы, клятв. . .
Все мое тело била мелкая дрожь и начинали стучать зубы. . .
Я не заметила, как в комнату вошли две молоденькие японки, одна из которых подошла к "дивану" и, по-видимому, какой-то мазью натерла половые губы привязанной японки и затем этой же мазью натерла длинный член стоявшего у своей жертвы японца. Другая же, незаметно для меня вошедшая японка, присела на корточки у "кровати" и ее маленькая ручка затерялась между раздвинутыми ножками девочки, натирая ее половые органы мазью.
Один из японцев в маске расположился с плетью у "кровати" поглядывая на маленький зад девочки.
Я взглянула на мать девочки. . .
Ремни впились в ее руки и ноги, мускулы ее тела натянулись и дрожали от напряжения. . . А в ее тело входил длинный член садиста. . . медленно. . . с какой-то дьявольской выдержкой. . .
Ноги у меня подкосились и я едва не свалилась на пол, но Одэ подхватил меня за веревки, опутывающие меня, и спокойно сказал:
- Это прелюдия только, мадмуазель! Маленькая, маленькая прелюдия. . . Но если она вам, то только одно ваше слово и вы будете свободны. И эти тоже, - он кивнул на несчастных. - А пока любуйтесь!. . . Что такое?. . .
Японка в маске смотрела на него, держа в руке вялый член японца, лежавшего на "кровати" под девочкой:
- Развязать! - в бешенстве заорал . . .

Одэ.
Девочку быстро отвязали и лежавший под ней японец, испуганно глядя на Одэ, поднялся на ноги.
- Ты что? - обрушился на него Одэ, с размаху нанося ему удары по щеке.
- Ты опять, скотина, имел женщину!
Шатаясь японец отрицательно покачал головой.
Одэ окинул взглядом третьего японца из вошедших в камеру первой группы и негра.
Я подняла глаза и невольно заметила эрекцию половых органов у обоих. У негра был какой-то отвратительный, огромного размера черный обрубок.
Оскалясь негр ткнул себя пальцем в грудь, кивая на девочку у "кровати".
- Нет! - сказал Одэ. - Услаждать тебя будет вот эта мадмуазель! - Одэ кивнул на меня.
Член у негра вздрогнул, приподнялся, а его рот растянулся в такой плотоядной гримасе, что все мое тело содрогнулось от ужаса. По знаку Одэ на "кровать" начал умащиваться третий японец, а на него вновь начали растягивать девочку.
- А ты погоди, - крикнул Одэ высокому японцу, который наклонившись над привязанной японкой, совокуплялся с ней, наслаждаясь ее воплями.
- Будьте внимательны, мадмуазель, - говорил Одэ, - Сейчас вам будет представлена возможность самой испытать обе эти спальные принадлежности после этой девочки и ее матери. И кавалер у вас будет подходящий. А они тем временем перейдут на следующую ступень. Там уже наверняка заговорят. . . А нет, что ж. . . еще есть двенадцать ступеней. . . .
. .
Одэ говорил и одновременно знаками руководил своей "прелюдией". Один из "капюшонов" отодвинув от стены какое-то кресло, оббитое блестящими желтыми пластинками, и стал прилаживать к нему провода и металлические приспособления. Другие "капюшоны" возились со своими арестованными, приготовляя их к чему-то. . .
- После девочки ваша очередь, мадмуазель. Или может быть. . .
"Лучше смерть", - подумала я, - "чем доставаться этим палачам. Этот негр. . . Нет, нет!. . . Все что угодно. . . Впрочем, это ведь только прелюдия. . . А пыток мне не выдержать. . . "
Меня бил озноб, по спине бегали мурашки, на лбу выступили капли холодного пота. На мгновенье я представила себе, как меня будут растягивать на этой "кровати", на груди и животе этого чудовища, а мерзавец Одэ. . .
"Нет, этого я не выдержу!"
Голова стала заволакиваться туманом, я почувствовала, что скоро упаду в обморок.
- У меня затекли руки, и кружится голова, - пробормотала я. - Дайте мне воды.
- Вы будете говорить?
- Да, только отпустите меня.
Очки Одэ торжественно блеснули.
- Освободите ее! - приказал он.
И вот мои руки свободны, пальцы шевелятся. . .
Возле кровати возня прекратилась в ожидании приказаний Одэ и только высокий японец не в силах был оторваться от насилуемой им беспомощной жертвы. . . В этот момент я заметила близко ко мне приблизившегося солдата в капюшоне. То ли он недавно вошел, то ли он был один из группы ранее вошедших, я не знаю, но бросив на него мимолетней взгляд я заметила у него неприкрытый капюшоном рассеченный подбородок.
"Боже!" - Я чуть не уронила кинжал, который нащупала и сжимала под своим кимоно. "Спокойно, спокойно!" - успокаивала я себя.
Одэ поднес к моим губам стакан с водой.
Несколько глотков освежили меня. В голове прояснилось.
"Человек с рассеченным подбородком мой друг, но помочь мне он не сможет. Его жертва для меня будет бессмысленна. Она мне не . . .

нужна!"
- Ну как, мадмуазель? - торопил меня мерзавец.
"А вот сейчас узнаешь!" - подумала я. - "Один удар ему, другой себе. Только бы успеть. "
Ноги плохо держали меня, но присутствие человека с рассеченным подбородком как-то поддерживало меня. Приблизившись вплотную к Одэ, как бы желая сообщить ему что-то, я собрала все свои силы и вонзила ему кинжал в живот. . . Но вытащить его уже не смогла. . . Одэ зашатался и с хрипом упал. Один из палачей с кривым ножом в руке бросился на меня. . . Падая и теряя сознание я еще видела поднятую руку человека с рассеченным подбородком и слышала его предостерегающий крик:
- Только живую!


12:15 14.06.2019



Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки:



Обязательно ли мужчина должен работать?

Обязательно ли мужчина должен ра...

Тема женщины и ее работы более или менее раскрыта в отечественной популярной литературе (а уж в западной с «их» эмансипацией — и подавно). А вот вы не задумывались над вопр...
Как выбрать винный шкаф

Как выбрать винный шкаф

Букет и полезные свойства вина зависят не только от его качества, но и от условий хранения. Вино – очень требовательный продукт, которому легко нанести непоправимый вред, поэтому при его хранении след...
Год Тигра 2010 – вы готовы к встрече?

Год Тигра 2010 – вы готовы к вст...

Наступающий 2010-й год по китайскому календарю числится 4708-м, и это — год Металлического Тигра. И от того, сумеем ли мы задобрить грозного хищника, зависит наш успех в новом году. Но...
Регистрация ооо

Регистрация ооо

Причины начинать коммерческую активность в статусе общества с ограниченной ответственностью могут быть различны. 1. Виды деятельности. Некоторыми направлениями бизнеса законодатель разрешает зани...
Выбираем стиль будущей квартиры

Выбираем стиль будущей квартиры

Совсем недавно квартиры отделывались и обставлялись не тем, чем хотелось бы, а тем, что уже было или что «удалось достать». Сейчас ситуация кардинально изменилась: проблема «найти» сменилась проблемой...
Чего ждать бизнесу от государства в 2007 году

Чего ждать бизнесу от государств...

Активность государства в сфере регулирования экономических процессов в стране можно оценивать по-разному. Одни, перечисляя главные итоги прошлого года, говорят о крестовом походе на игорный бизнес и с...
Культура и искусствоЗдоровье и МедицинаСтроительство и ремонтПродукты питания, рецептыЭкономические статьиОбщество и политикаОкружающий мирHi-TechОбучениеСемья, дом, детиИнтимная жизнь
Познавательное:

О информационном портале:

Наш портал является ресурсом, который включает в себя полный перечень познавательных и занимательных статей. Каждый посетитель отыщет для себя что-нибудь нужное. Адаптированный дизайн дает возможность вам максимально быстро находить подходящую информацию. Самые разнообразные тематические статьи дают возможность вам совершенствоваться в той или иной сфере. Быть более начитанным и грамотным. Современный дизайн сайта позволяет просматривать статьи на всех существующих планшетах. Теперь отыскать нужную информацию стало просто.

Мы подобрали для вас полезные и увлекательные статьи. У нас сайте вы найдете ответы на необходимые для вас вопросы. Упрощенная система поиска позволяет вам мгновенно отыскать нужную информацию. Адаптированный дизайн позволяет вам просматривать информацию на любых гаджетах. Отныне, поиск нужной информации будет занимать у вас считанные секунды.